• А
  • Б
  • В
  • Г
  • Д
  • Е
  • Ж
  • З
  • И
  • К
  • Л
  • М
  • Н
  • О
  • П
  • Р
  • С
  • Т
  • У
  • Ф
  • Х
  • Ц
  • Ч
  • Ш
  • Э
  • Ю
  • Я
  • A
  • B
  • C
  • D
  • E
  • F
  • G
  • H
  • I
  • J
  • K
  • L
  • M
  • N
  • O
  • P
  • Q
  • R
  • S
  • T
  • U
  • V
  • W
  • X
  • Y
  • Z
  • #
  • Текст песни Bitard671 - Во всю голосину.

    Исполнитель: Bitard671
    Название песни: Во всю голосину.
    Дата добавления: 24.12.2020 | 10:06:21
    Просмотров: 1
    0 чел. считают текст песни верным
    0 чел. считают текст песни неверным
    На этой странице находится текст песни Bitard671 - Во всю голосину., а также перевод песни и видео или клип.
    Первое вступление в поэму

    Уважаемые
    товарищи потомки!
    Роясь
    в сегодняшнем
    окаменевшем говне,
    наших дней изучая потемки,
    вы,
    возможно,
    спросите и обо мне.
    И, возможно, скажет
    ваш ученый,
    кроя эрудицией
    вопросов рой,
    что жил-де такой
    певец кипяченой
    и ярый враг воды сырой.
    Профессор,
    снимите очки-велосипед!
    Я сам расскажу
    о времени
    и о себе.
    Я, ассенизатор
    и водовоз,
    революцией
    мобилизованный и призванный,
    ушел на фронт
    из барских садоводств
    поэзии —
    бабы капризной.
    Засадила садик мило,
    дочка,
    дачка,
    водь
    и гладь —
    сама садик я садила,
    сама буду поливать.
    Кто стихами льет из лейки,
    кто кропит,
    набравши в рот —
    кудреватые Митрейки,
    мудреватые Кудрейки —
    кто их к черту разберет!
    Нет на прорву карантина —
    мандолинят из-под стен:
    «Тара-тина, тара-тина,
    т-эн-н...»
    Неважная честь,
    чтоб из этаких роз
    мои изваяния высились
    по скверам,
    где харкает туберкулез,
    где блядь с хулиганом
    да сифилис.
    И мне
    агитпроп
    в зубах навяз,
    и мне бы
    строчить
    романсы на вас,—
    доходней оно
    и прелестней.
    Но я
    себя
    смирял,
    становясь
    на горло
    собственной песне.
    Слушайте,
    товарищи потомки,
    агитатора,
    горлана-главаря.
    Заглуша
    поэзии потоки,
    я шагну
    через лирические томики,
    как живой
    с живыми говоря.
    Я к вам приду
    в коммунистическое далеко
    не так,
    как песенно-есененный провитязь.
    Мой стих дойдет
    через хребты веков
    и через головы
    поэтов и правительств.
    Мой стих дойдет,
    но он дойдет не так,—
    не как стрела
    в амурно-лировой охоте,
    не как доходит
    к нумизмату стершийся пятак
    и не как свет умерших звезд доходит.
    Мой стих
    трудом
    громаду лет прорвет
    и явится
    весомо,
    грубо,
    зримо,
    как в наши дни
    вошел водопровод,
    сработанный
    еще рабами Рима.
    В курганах книг,
    похоронивших стих,
    железки строк случайно обнаруживая,
    вы
    с уважением
    ощупывайте их,
    как старое,
    но грозное оружие.
    Я
    ухо
    словом
    не привык ласкать;
    ушку девическому
    в завиточках волоска
    с полупохабщины
    не разалеться тронуту.
    Парадом развернув
    моих страниц войска,
    я прохожу
    по строчечному фронту.
    Стихи стоят
    свинцово-тяжело,
    готовые и к смерти
    и к бессмертной славе.
    Поэмы замерли,
    к жерлу прижав жерло
    нацеленных
    зияющих заглавий.
    Оружия
    любимейшего
    род,
    готовая
    рвануться в гике,
    застыла
    кавалерия острот,
    поднявши рифм
    отточенные пики.
    И все
    поверх зубов вооруженные войска,
    что двадцать лет в победах
    пролетали,
    до самого
    последнего листка
    я отдаю тебе,
    планеты пролетарий.
    Рабочего
    громады класса враг —
    он враг и мой,
    отъявленный и давний.
    Велели нам
    идти
    под красный флаг
    года труда
    и дни недоеданий.
    Мы открывали
    Маркса
    каждый том,
    как в доме
    собственном
    мы открываем ставни,
    но и без чтения
    мы разбирались в том,
    в каком идти,
    в каком сражаться стане.
    Мы
    диалектику
    учили не по Гегелю.
    Бряцанием боев
    она врывалась в стих,
    когда
    под пулями
    от нас буржуи бегали,
    как мы
    когда-то
    бегали от них.
    Пускай
    за гениями
    безутешною вдовой
    плетется слава
    в похоронном марше —
    умри, мой стих,
    умри, как рядовой,
    как безымянные
    на штурмах мерли наши!
    Мне наплевать
    на бронзы многопудье,
    мне наплевать
    на мраморную слизь.
    Сочтемся славою —
    ведь мы свои же люди,—
    пускай нам
    общим памятником будет
    построенный
    в боях
    социализм.
    Потомки,
    словарей проверьте поплавки:
    из Леты
    выплывут
    остатки слов таких,
    как «проституция»,
    «туберкулез»,
    «блокада».
    Для вас,
    которые
    здоровы и ловки,
    поэт
    вылизывал
    чахоткины плевки
    шершавым языком плаката.
    С хвостом годов
    я становлюсь подобием
    чудовищ
    ископаемо-хвостатых.
    Товарищ жизнь,
    давай
    быстрей протопаем,
    протопаем
    по пятилетке
    дней остаток.
    Мне
    и рубля
    не накопили строчки,
    краснодеревщики
    не слали мебель на дом.
    И кроме
    свежевымытой сорочки,
    скажу по совести,
    мне ничего не надо.
    Явившись
    в Це Ка Ка
    идущих
    светлых лет,
    над бандой
    поэтических
    рвачей и выжиг
    я подыму,
    как большевистский партбилет,
    все сто томов
    моих
    партийных книжек.
    our assaults died!
    I do not care
    on bronzes many puddles,
    I do not care
    on marble slime.
    Let's count as glory -
    because we are our own people -
    let us
    common monument will
    built
    in battles
    socialism.
    Descendants,
    dictionaries check floats:
    from Leta
    come out
    remnants of such words
    as "prostitution"
    "tuberculosis",
    "blockade".
    For you,
    which
    healthy and agile,
    poet
    licked
    consumptive spitting
    rough language of the poster.
    With a tail of years
    I become a likeness
    monsters
    fossil-tailed.
    Comrade life,
    come on
    stomp faster
    stomp
    five-year plan
    days remainder.
    To me
    and the ruble
    have not accumulated lines,
    cabinetmakers
    did not send furniture to the house.
    And besides
    a freshly washed shirt,
    I will tell you honestly
    I need nothing.
    Appearing
    in Tse Ka Ka
    going
    bright years,
    over the gang
    poetic
    grabber and burned out
    I will raise
    as a Bolshevik party card,
    all one hundred volumes
    my
    party books.

    Смотрите также:

    Все тексты Bitard671 >>>

    Опрос: Верный ли текст песни?
    ДаНет